Сопредседательница по международным отношениям Партии народного равенства и демократии (ПНРД) Эбру Гюнай рассказала корреспонденту ANF о событиях, произошедших после инициативы 27 февраля – призыва Абдуллы Оджалана, озвученного год назад. Отвечая на наши вопросы о предпринятых в политическом поле шагах, упущенных возможностях и планах на будущее, она сказала, что в Турции важно принять юридические меры для укрепления общественного согласия:
«Шаги, которые будут сделаны в сфере демократии, будут непосредственно способствовать решению давней проблемы в стране и регионе и долгожданному установлению мира. Нерешительность, которую мы наблюдали в прошлом году, не работает. Текущий период требует более четкой позиции».
Далее мы приводим эксклюзивное интервью Эбру Гюнай с ANF:
— Какие конкретные результаты можно было видеть за год, прошедший с момента призыва курдского лидера? Как бы вы охарактеризовали ситуацию с точки зрения правовых норм, административных шагов, механизмов, которые были созданы в Турции, и обещаний, которые не были выполнены?
— С дня февральского призыва прошел уже год. Если мы оценим этот период, то увидим, что произошло очень много масштабных событий, которые можно назвать историческими. Имели место серьезные перемены. Когда мы рассматриваем как сделанные шаги, так и обещания, которые были даны, но не выполнены, а также обязательства, которые были озвучены, мы оставляем позади год, о котором говорят все. Важнее всего было то, что курдский вопрос обсуждался по всей Турции более открыто, чем когда-либо прежде. Можно сказать, что призыв 27 февраля позволил стране преодолеть очень важный порог. После инициативы Абдуллы Оджалана, призвавшего к миру и демократии в обществе, причины возникновения Рабочей партии Курдистана (РПК), условия, которые привели к её созданию, и нынешнее положение партизан стали более открыто обсуждаться на публике. Ранее решение курдского вопроса, его развитие, суть и подоплека в определенной степени носили характер табу. Однако, за прошедшие месяцы этот вопрос обсуждался более открыто, чем когда-либо прежде.
Я считаю, что курдское освободительное движение и Оджалан в частности предприняли очень смелые шаги. Главной движущей силой, которая открыла пространство для дискуссий и заложила основу для перемен, было само курдское движение. Когда февральский призыв прозвучал, многие не ожидали, что о роспуске заговорят открыто. У общественности возникли вопросы относительно того, как отреагирует РПК. Преобладало мнение, что такой шаг не будет сделан. Однако, ни одно из этих ожиданий не оправдалось. Занимая позицию, противоречащую устоявшимся традициям, Оджалан заявил, что РПК должна сама распустить свои подразделения, и подчеркнул, что этот вопрос следует решать в рамках демократической политики и создания адекватных правовых условий. Впоследствии партия объявила, что созвала съезд и приняла решение о самороспуске. Так были преодолены важные рубежи. Благодаря этим событиям курдский вопрос стал более доступным для прямого обсуждения, теперь уже на почве демократической политики. Ещё одним исторически значимым событием стала церемония символического разоружения, состоявшаяся в Сулеймании 11 июля. Можно спорить о том, были ли в мире аналогичные примеры; известны случаи захоронения оружия или передачи средств вооружения третьим лицам. Однако, ситуация, когда вооруженные силы организуют публичную церемонию и ясно демонстрируют свою решимость, стала уникальным примером.
Всё это говорит о решимости курдского движения и Абдуллы Оджалана в поиске решения проблемы. Мирный процесс или урегулирование конфликта – это не только вопрос решимости; он требует стойкости и настоящего мужества. Необходимо проявить эти качества, взяв на себя всю меру ответственности. Я считаю, что на данный момент курдское освободительное движение и Оджалан сделали смелые шаги.
С точки зрения Анкары и тех, кто находится у власти в Турции, также были предприняты некоторые важные шаги. Видеообращение курдского лидера, которое было представлено общественности и всему миру, и его призывы к демократической интеграции и принятию правовых рамок, высказанные непосредственно им самим, вышли за рамки обыденных событий. Кроме того, создание парламентской комиссии и тот факт, что её представители, пускай и не от всех политических партий, отправилась на Имралы для встречи с Оджаланом, были важными достижениями в политической истории страны. Эти события следует рассматривать как шаги к отказу от понимания того, что курдский вопрос – это всего лишь «проблема безопасности».
Курдский вопрос – не проблема безопасности, а вопрос идентичности, статуса и юридического признания. Надлежащей ареной, на которой должны обсуждаться такие вопросы, является законодательный орган, а именно ВНСТ. Исторически сложилось так, что эта тема впервые стала очевидной в такой степени. Содержание недавно опубликованного доклада комиссии стало отдельным предметом обсуждения; однако, сам факт вовлечения парламента в этот процесс – важный шаг вперед. Оглядываясь назад и подводя итоги, можно сказать, что в турецкой политике были преодолены значительные барьеры в плане демократического решения курдского вопроса, были нивелированы определенные предрассудки и некоторые взгляды начали меняться.
— Как изменился эмоциональный климат и общественное восприятие с того момента, когда впервые прозвучал призыв курдского лидера, и до сегодняшнего дня?
— Как вы, наверное, помните, даже в Партии справедливости и развития (ПСР) говорили, что никто не ожидал этого обращения. Сначала многие были опечалены, затем проявили интерес и, в конце концов, мы увидели более благосклонные настроения. Важно то, как изменилось восприятие общественности за прошедший год. 27 февраля люди не знали, как относиться к переменам. С точки зрения курдов мы говорим об историческом процессе, который многие из нас переживали напрямую, были непосредственными свидетелями и строили свою жизнь в определенных условиях в течение многих лет. Признать, что всё меняется, и принять это было нелегко. Реакции, которые наблюдались в начале, были эмоциональны и отражали момент. Критически важно то, что между курдским народом, движением и лидером существует особая связь. Поэтому после первых эмоций, которые мы видели поначалу, люди попытались осмыслить случившееся. По сути, это доверительные отношения.
Например, решение РПК о роспуске своих подразделений, процесс разоружения и, в частности, призывы к принятию законов о демократической интеграции, открывающих путь к демократической политике и устраняющих юридические препятствия, сделали ситуацию более понятной для курдского народа. В конечном счете, ключевым вопросом было юридическое и политическое признание борьбы, которую этот народ вел на протяжении многих лет, и открытый разговор о курдском сопротивлении на политической арене Турции. Затем вся страна видела заявления, сделанные 11 января и 11 июля, и многие вопросы, возникавшие у людей, прояснились. Концепция демократической интеграции, товарищество, идея создания коммун, акцент на равенстве граждан и дискурс, призывающий открыть путь к демократической политике через отказ от вооруженной борьбы при условии верховенства закона и признания идентичности курдов, непосредственно затрагивали проблемы нашего народа. Полагаю, основным определяющим фактором был диалог и уровень взаимопонимания между Абдуллой Оджаланом и курдским народом. Постепенно процесс становился более понятным, когда курдский лидер передавал своё мнение через делегатов, посещавших его на Имралы.
Здесь стоит напомнить, что в предыдущие годы, например, во время визитов адвокатов на фоне голодовок в 2019 году, звучали похожие идеи. Оценивая недавние заявления, можно увидеть, что в целом были соблюдены те же рамки: закон и признание самобытности, свободы организации и политической воли курдов. Это фундаментальные ожидания курдского народа.
Со временем понимание укрепилось. Общественность смогла продемонстрировать, что готова к урегулированию. Однако, мы видели реакцию на события в Рожаве как от курдов, проживающих в Турции и многих городах Курдистана, так и в Европе. Это указывает на понимание взаимосвязи между процессом урегулирования и статусом курдского народа. Со временем представления и подход людей менялись.
— Как вы думаете, приняло ли общество процесс на данном этапе? Общественность часто не информируют о текущих переговорах и информации, которую передают друг другу политики. Как вы думаете, сформировалось ли общественное согласие? Если нет, то почему?
— Процесс не следует оценивать только с точки зрения инициативы 27 февраля; важно также обратить внимание на период до 1 октября. Например, 1 октября г-н Бахчели подошел к представителям ПНРД и пожал им руки, что стало важным сигналом. У делегации, посещающей Имралы, были свои контакты. Тогда разгорелось множество дискуссий, и люди размышляли, началось ли истинное урегулирование и действительно ли будет решен курдский вопрос. Однако, настоящий диалог начался, когда делегаты начали встречаться с курдским лидером и когда эти мероприятия заметили за пределами страны.
Но, несмотря на это, некоторая путаница сохранялась. Обращение, написанное собственноручно Оджаланом и обнародованное 23 марта, несколько снизило эту неопределенность. Его последующее видеообращение и заявления, представленные общественности, сделали рамки диалога более четкими. Путь к прочному формированию общественного согласия лежит через улучшение условий на Имралы и гарантии прямых контактов Оджалана с общественностью. По мере предоставления этих возможностей согласие в социуме будет укрепляться. На сегодняшний день эта задача ещё не решена. Важно понимать, что мы говорим о главном представителе курдской стороны на переговорах. Его способность поддерживать прямой контакт с миром и общественным мнением имеет иное значение с точки зрения доверия народа.
По мере создания этих условий общественное согласие будет расти. Поскольку эти возможности ещё не были полностью обеспечены, доверие населения также не достигло желаемого уровня. Однако, как вы, вероятно, заметили, когда вели работу на местах, даже люди, которые говорят, что получают недостаточно информации, отмечают, что доверяют Оджалану. Его участие формирует доверие у населения. У людей есть поговорка о том, что если Оджалан что-то говорит, значит, он что-то знает. Она отражает это положение дел. Следовательно, каналы связи нужно поддерживать. Этот вопрос обсуждается второй год – его необходимо рассмотреть в первую очередь.
В целом картина такова: с одной стороны, существует точка зрения Оджалана; с другой стороны, его возможности поддерживать коммуникации с внешним миром, с общественным мнением, с журналистами, интеллектуалами, женским организациями и молодежью ограничены. Чтобы установить баланс, необходимы равные условия. Как только они будут обеспечены, общественное согласие сформируется естественным образом. Действительно, за прошедший год с каждым контактом Оджалана с внешним миром общественное согласие становилось всё крепче. Каждый факт диалога продвигал урегулирование и укреплял доверие. Это фундаментальный критерий: когда создаются условия, позволяющие поддерживать регулярные и прочные контакты, социальное согласие приобретает более четкий характер.
— Если бы вы составили баланс «возможностей и рисков» за этот год, что бы стоило упомянуть? Были ли упущенные возможности?
— Такие возможности были. Оглядываясь назад, можно сказать, что с точки зрения государства всё могло бы происходить быстрее.
27 февраля прозвучал важнейший призыв. Затем, в середине марта, имело место ещё одно всеобъемлющее обращение, и сразу же после этого произошли важные изменения. С самого начала процесса власти могли бы предпринять более решительные шаги. После каждого шага, сделанного курдским движением, могли бы последовать более решительные ответные действия. Трудно представить себе, что существует вооруженная организация, подразделения с боевым опытом, которые открыто заявили, что сложили оружие и готовы участвовать в демократической политике. Более того, эти слова были не просто декларациями; они были озвучены на высшем уровне. После такого шага у Анкары открылась историческая возможность. Общественность застыла в ожидании; демократические круги и международное общественное мнение ждали ответных шагов от правительства.
Однако, здесь о себе дал знать один из классических недостатков процессов урегулирования: тенденция растягивать всё во времени и действовать осторожно. Я считаю, что государство недостаточно использовало имевшиеся шансы. На такой смелый шаг, как этот, можно было бы ответить не менее смелым посылом. Возьмем, к примеру, вопрос о «праве на надежду». Этот вопрос не требует особого планирования. Даже применение существующих правовых норм могло бы создать большие возможности. Данное право обсуждалось начиная с 1 октября и вплоть до 27 февраля. Право на надежду вовсе не требует принятия нового чрезвычайного законодательства; оно напрямую связано с выполнением постановлений Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ), и правовая система Турецкой Республики совместима с этим. Будь эти постановления выполнены, многие проблемы могли бы быть решены.
По этой причине курдский вопрос также можно рассматривать как проблему, связанную с нарушением закона. Этот вопрос – область, в которой закон не применяется. По прошествии года тот факт, что право на надежду всё ещё не реализовано, остается существенной недоработкой. Однако, за последнее время появились серьезные возможности. Даже после вывода вооруженных отрядов партизан из Турции можно было предпринять конкретные шаги. Можно было бы занять более решительную и смелую позицию. Я полагаю, исторически сложилось так, что в подходе Анкары к этому вопросу прослеживается некая логика доминирующего государства. Предполагается, что курдская сторона должна постоянно предпринимать шаги. С социологической точки зрения это можно охарактеризовать как форму шовинистического высокомерия. Такие барьеры необходимо преодолевать. За годы стороны сформировали свои мнения и вынесли определенные суждения, но теперь должен начаться процесс созидания, который требует разрушения устоявшихся суждений, изменений и трансформации. Исторические возможности можно будет использовать в той мере, в которой действующие лица способны к этой трансформации.
Если бы те, кто находится у власти, лучше подготовили общество к переменам, изменили язык СМИ и добились, чтобы политики выступали в соответствие с требованиями процесса урегулирования, в общественном мнении могли бы произойти серьезные изменения и исторические возможности не были бы упущены. Общество могло переступить определенные границы. Однако, власть имущие не сделали почти ничего в этом направлении. Несмотря на то, что идея урегулирования была доведена до сведения парламента и соответствующая работа началась, курдский вопрос по-прежнему рассматривается в первую очередь как проблема безопасности. Эти нарративы преобладают, и потому мы видим нерешительное отношение к культурной самобытности и правам человека. Это приводит к утрате шансов. Даже соблюдение минимальных правовых норм могло бы привести к серьезным изменениям. Я снова говорю о выполнении постановлений ЕСПЧ, принятии мер в отношении тюрем, особенно в ситуации тяжелобольных заключенных, и соблюдении принципа равенства в части исполнения наказаний. Сделать это – реалистичная и несложная задача. Обсуждение положений об исполнении наказаний проходило в два отдельных периода; однако, исключение политических заключенных из сферы амнистии вызвало резкую реакцию. Это были не слишком сложные вопросы. Простые и практичные правовые механизмы могли бы обеспечить применение принципа равенства при исполнении наказаний. Но те, кто находится у власти, придерживаются более осторожного подхода к этим вопросам. В целом я считаю, что появившиеся возможности не были использованы в полной мере.
— Как должна выглядеть реалистичная стратегия на второй год урегулирования? Какие шаги можно предпринять в краткосрочной перспективе, а какие направления требуют более долгосрочной стратегии?
— С точки зрения демократии, представленный парламентской комиссией доклад мог бы стать гораздо более весомым документом. Эта структура провела всесторонние слушания, её участники проделали большую подготовительную работу. По этой причине в докладе можно было более четко и действенно отразить дух демократического общества и мира. Стоило включить в текст мирные и демократические аспекты, видимые на практике. Заглядывая в будущее, можно сказать, что выполнение минимальных правовых норм будет иметь решающее значение. В частности, важно создать адекватные условия для Абдуллы Оджалана, чтобы он мог поддерживать коммуникации с внешним миром, и дать четкое определение правовых рамок.
Отдельного внимания заслуживают нюансы, изложенные в докладе комиссии, особенно те, которые определены в статьях 6 и 7. Выполнение постановлений Конституционного суда, предложение необходимых законодательных поправок и проведение обсуждений по нормам исполнения наказаний – фундаментальные шаги, которые необходимо предпринять для построения демократической Турции и демократизации нашего общества. Шаги, которые будут предприняты в сфере демократии, будут способствовать решению давней проблемы, терзающей страну, и установлению мира. Вместо нерешительного подхода, характерного для прошлого года, потребуется более смелая и четкая позиция. В противном случае вместо укрепления общественного согласия может усилиться напряженность и тревога. Значит, пришло время сделать более быстрые и конкретные шаги. Ответственность, которую возьмет на себя парламент, носит исторический характер. Практические шаги, которые убедят общество, укрепят доверие и продемонстрируют решимость, будут иметь решающее значение для устойчивости мира.